С передовой — на новый год, домой!

Опубликовано 29 Дек 2014. Автор:

Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны
Серафима Григорьевича Пимешкова

Радостные события освобождения Калинина и разгром немцев под Москвой [декабрь, 1941г. прим.редакции] подняли дух у всего состава полка. Начали поговаривать о предстоящем наступлении. В разговоре командира роты и начальника связи я узнал, что нет карты Осташковского района и я похвастался, что у меня дома осталась карта военных топографов нашего района. Было решено меня с командиром взвода Загариным отправить в Осташков, это было 1 января 1942 года. Живя в землянке в лесу, я за 2 месяца отвык видеть людей близких.
Меня тревожила судьба отправленной в эвакуацию семьи. Сведений о них еще не имел. Семья состояла из отца, матери, дяди, жены, дочери, сына и племянницы, родители которой оказались в блокированном Ленинграде, так что эту поездку я принял с большим удовольствием. По дороге и в деревнях я видел много военной техники и военнослужащих, которые накапливались и готовились к предстоящему наступлению. Дома я застал двоюродную сестру, которая перешла жить в наш дом после эвакуации семьи. Были и письма от жены и отца, которые сообщили как доехали до Калязина и остановились в деревне Эндогорово Калязинского района. Город мне показался пустынным, на улицах попадались лишь военные. Написав семье письмо и сообщив свой адрес полевой почты, захватив карту, мы поехали обратно в полк.

***
28 декабря 1942 г. нас сменил другой полк, и мы с места направились правой стороной замерзшей реки Волги к Селижарову. Гаданья было много, прикидывали все варианты. В Селижарове мы не остановились, а дошли до д. Жиловец. Заночевали, а утром пошли к Осташкову. Не доходя до Осташкова 6 километров, остановились на отдых в д. Верхние и Нижние Рудины.
Мы, т.е. рота связи и штаб полка, разместились в поселке бывшей нефтебазы и лесосплава. Осташков в часе ходьбы, подмывало побывать дома, узнать как живут мать и отец, жена, двоюродные брат и сестра. Я стал просить разрешения сбегать домой. Командир роты пообещал, только сначала ему надо было выяснить, когда двинемся дальше. Уже стемнело, стали готовиться в домах на ночлег. Приходит старшина и говорит, что можно идти, только к утру вернуться. Предупредил: не попадайся патрулям, т.к. документов на выбытие из части не было. При входе в город у старого кладбища был установлен шлагбаум. У него была проверка сгрудившихся автомашин, едущих в город.
Я удачно обошел незамеченным машины и направился на Октябрьскую по Ленинской улице мимо амбулатории. Подходя к Октябрьской, в переулке у дороги, я увидел полураздетую девушку, лежащую на дороге с помойным ведром, из которого высыпалось при падении все содержимое. Оказать помощь и даже узнать, жива ли она, я не мог, побоялся последствий. Меня могли забрать как дезертира, а кругом было безлюдно. Я подошел к дому тестя, у ворот снег был расчищен, значит, в доме живут. Калитка была заперта и ставни на окнах закрыты. Я постучал, ответа не было. Я вошел в соседний двор Агаповых, в доме тоже было темно, видимо, тоже спали; и перелез через забор во двор к Алексею Константиновичу и стал стучать в дверь и в окна, но бесполезно.
Отправился к двоюродной сестре Елизавете по пер. Льва Толстого (угол Тимофеевской ул.), и здесь не достучался. Решил идти в пожарную команду, там меня встретил начальник пожарной команды М.М. Якушенко, который на радостях поздравил с Новым годом, т.к. было 24 часа и быстро соорудил закуску из кислой капусты, хлеба и спирта. От спирта отказался, капусты с хлебом покушал с удовольствием. Поговорив с полчасика о житье – бытье, я отправился к Тюлевым, попал на новогодний ужин. Приготовлено было все рыбное. Сосед Костя ловил в Селигере рыбу для госпиталя и сами они кормились ею.
Поговорив о житье – бытье, я отправился к себе в дом. Постучал, мне открыла Прасковья Васильевна, которая переехала в наш дом после смерти Марии Огурцовой, моей двоюродной сестры, которая скончалась от тифа. Прасковья Васильевна рассказала, что в доме живут: она вместе с дочкой Машей и хирург из госпиталя Гурович Фира Львовна с мужем, которые больше времени проводят в госпитале, там и ночуют. В доме было чисто и напоминало довоенный семейный уют. Вздохнув, подумал, когда же опять соберемся под родную крышу.
Узнав необходимые новости, отправился в часть уже дорогой по «Америке», миновав пропускной пункт. В части еще спали. С подъемом я узнал у командира роты, что стоять будем до вечера и он меня опять отпустил повидаться со своими. На этот раз пробирался последним путем.
На дороге девушка уже не лежала, лишь содержимое из ведра напоминало загадочное происшествие. Уже светало, калитка во двор была открыта и дверь в дом не заперта. Была трогательная встреча после долгой разлуки. Попал как раз к чаю с сухарями. Евдокия Клементьевна пригласила за стол: «Попей чайку с сухарьком, да скушай соленую помидоринку, давно пирогов не пекла! Живем на пайке, да что продуктов заработаем с починки обуви. А вчера легли рано спать на печку, от бомбежек оглохли, да что-то нездоровится, остыли, вот и не слышали стука». Распрощавшись с родными, отправился к Лизе, она была дома, попал к обеду. Она вчера была вечером по соседству у Липы Лукащенко, встречали новый год. За обедом из мясных консервов разговору было много. Рассказала, как трудятся она и дочь Аня на расчистке дорог от снега, как работали на прокладке узкоколейки с торфболота до верховья Волги, по которой осуществляется снабжение Северо-Западного фронта, как попадали под бомбежки, вот страху-то было!
Наговорившись вдоволь, я пошел к Прасковье Васильевне. Накануне я договорился, что она мне на белье достанет спирта для командира роты. Получив две фляги, я вернулся к Елизавете, и она меня пошла провожать до кирпичного завода. Придя в часть, я узнал, что все были готовы к походу и тронулись в путь с наступлением зимних ранних сумерек. Шли мимо больницы, через Емшу, Радухово, Величку на Волговерховье. Ночной поход сказывался на бойцах и особенно на мне, не спавшему всю ночь. Глаза невольно закрывались и в полусонном состоянии ноги автоматически передвигались, я шел отставая, подталкиваемый сзади идущими, то натыкаясь на впереди идущих или уходя с дороги.
Печатается по сборнику «Нам дороги эти позабыть нельзя…»

Оставить отзыв

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.