Больше 20 лет действует в Осташкове литературное объединение «Сочинитель», которое организовал режиссёр Сергей Тихонов в начале 2000-х годов в Районном доме культуры. Некоторые авторы, пришедшие тогда на зов Сергея Евгеньевича, продолжают радовать нас своими произведениями и сейчас. Среди первопроходцев был и герой сегодняшней публикации — остроумный и жизнерадостный Роман Максимов.
Я встретился с Романом Валентиновичем, чтобы хотя бы схематично составить карту его творческого пути. Но поэт подготовился основательно и пришёл с уже готовым представлением. Как мне кажется, оно само по себе довольно поэтично:
КОРОТКО О СЕБЕ
В топе самых творческих профессий Родины меня обгоняют лишь кочегары (реликты угля и лопаты) и совсем уже мастодонты духа – санитары-патологоанатомы. Впрочем, по порядку.
Родился я в 1974 году, летом, на Селигере, что уже говорит о многом… Ходил в детсад, учился, служил, работал и учился (ТГУ – ныне ТвГУ, истфак). Влюбился, женился – и всё заверте…
Сказ Леонида Филатова «Про Федота-стрельца…» наряду с Пушкиным, Блоком, Пастернаком, Маяковским, Хармсом, Галичем и Высоцким – ПЕРЕСТРОЙКА! – побудили меня крепко взяться за карандаш и заполнять рифмами школьные тетради в клеточку. Зачем? Когда бы я знал!..
Сегодня я тружусь на одном из предприятий города грузчиком. Дома у меня под рукой пачка бумаги для принтера и ручка гелевая-чёрная (восемь штук) – «мейден ин Чина»… А так… Ничего не изменилось.
Делаю вещи в стиле психоделического краеведения, преумножая традиции советско-российского андеграунда (некоммерческой его сути). Как и встарь…
И всё же, при чём тут психоделика? Автор говорит, что это состояние изменённого сознания, достигаемое посредством молитвы, концентрации внимания, медитации, и других техник, вовсе необязательно отсылающее к веществам.
Психоделическое краеведение — это краеведение немножечко с подвывертом, — поясняет Роман.
Помимо упомянутых в авторезюме кумиров, Максимова вдохновляют многие творческие деятели и объединения российского андеграунда. «Гражданская оборона», «Звуки Му», «Бригада С», БГ*, Майк Науменко, Александр Башлачёв, другие участники «Рок-лаборатории» и, конечно, крёстный отец русского андергаунда Сергей Курёхин. Сейчас к этому направлению стали относить и группу «Сектор Газа». Роман Максимов и сам играл с «группой товарищей», участвовал в сейшенах, ездил на «Распахнутые ветра», где пел под гитару. Но всё же стихи всегда оставались на первом месте.
«Родился летом на Селигере, что говорит о многом» — автор считает Селигер местом силы (как это модно сейчас говорить) и объясняет свой добродушный весёлый характер тем, что появился на свет в самую благодатную пору.
— Я на светлой стороне, «Ночной дозор», — улыбается поэт, — Как это было в автобиографии у Аверченко: «когда я приехал в Москву, вовсю били колокола».
Часто в своих стихах Роман обращается к специфике 90-х. Он считает это время очень интересным, поскольку оно выпало на перелом эпох. Программа «Взгляд», «Программа «А»», даже попсовая передача «50х50» Сергея Минаева, старый очень смелый КВН… Автор не идеализирует то время, но отдаёт ему должное.
Являясь по профессии историком, Роман сейчас вынужден работать в более денежной сфере — грузчиком. Поэтому он и позирует на фото в рабочей одежде. Приходится «наступать на горло собственной песне» в пользу материальному благосостоянию.
Много профессий сменил Роман за свою жизнь — он работал в легендарном осташковском СЮТуре, возил чужие деньги будучи инкассатором, работал охранником, преподавал историю, труды и… краеведение. У него было, где черпать вдохновение.
Все приведенные здесь тексты, как стихи, так и проза, публикуются автором впервые. «У него есть и более сложные произведения, а в этот раз упор сделан на юмор, — говорит Сергей Тихонов. — В этой подборке не весь Роман в его творческом многообразии. С другими его стихами читатель может познакомиться, например, на страницах альманаха «Новый Селигер». Я же думаю, что мы в будущем увидим этого ироничного, жизнерадостного и интеллектуального автора на страницах разных изданий, в том числе и «Селигера». Ведь сейчас он всерьёз увлечён созданием произведений в прозе.
Беседовал Евгений Крылов
*Борис Гребенщиков признан в РФ иностранным агентом
Едьба глазами
Она прошла в бикини –
Туга и налитА!
Знакомый я с такими:
РезвЫ не по летАм.
Но, отославши к бую
Постылой жизни сюр,
Гляжу вослед… Смакую…
Её!.. Такую!.. Всю!
Размышления мужчины
достойных лет на появление красивых девушек…
Махнуть на всё рукой, целуя ручки
Прекраснейших русалок и наяд…
(Так безмятежен пёс во время случки,
Так незлобив Сократ, вкушая яд…
Так школьник, разгоняя карусели,
Не верит предсказаньям ОБЖ.)
…А барышни в крутую «тачку» сели,
Проплыв по переулку в неглиже.
Emanzipe…
Уронили на пол папку –
Мама била его тапком.
Поварёшкой бабка –
Вот и помер папка!
«Детства чистые глазёнки…»
(о диванах для детей)
Переехали…
Хороший переезд равен двум пожарам.
Северокорейская мудрость.
Уронили дамский столик.
Криворуки! Кто тащил?..
…Плачет в клетке Анаболик.
Тихо, крыска, не пищи!
Чугуна литого ванна –
Прапраматерь местных ванн…
Две подушки от дивана.
Мятый валик. Сам диван.
Широко дивана чрево:
Хлам и пыль – второй чердак!
Прямо, прямо и налево –
Рваный дедов лапсердак.
В рукаве – фигурной лепки
Ваза «мейде ин Китай».
…Уронили крыску в клетке…
Переехали, считай!
Молодцы…
В XIII в Тверском и Смоленском княжествах слово «молодцы» имело несколько иную фонетику: «Молодь! Цыц!» и означало порицание. Анатолий Фоменко, «Новая хронология»…
На диване с братом Ваней
Мы рисуем хохлому.
Пишем краской на диване –
Ване скучно одному!
По дивану, без обмана,
Бродят лисы и песцы…
Вот спасибо! – скажет мама.
Как красиво!.. МО-ЛОД-ЦЫ!
Крадущийся тигр –
затаившийся дракон…
(мыслителю Эриху Фромму…)
Крадущийся Тигр – охочусь под вечер.
Я в буйной Сети, как закат, одинок.
Не брат голове. С детства ею увечен.
В руке моей скальпель, на шее бинокль.
Аукаю жертву содействием Цейса:
Красивые девочки, вы ещё живы?
Чикса кареглазая топает… Целься!
…Мне лайки – ничто!.. Я не ради поживы.
А утром, чуть радио грянет державно –
Какао горячее, зубы почищу.
Как звали красотку: Кристина? Снежана?..
(Убитый «Ай-Пи» модераторы ищут.)
…А вечером (только из школы домой я) –
Опять в монитор. Ем и сплю у экрана.
Не надо кричать: «Интернет! Паранойя!..».
Не надо кричать… Погодите вы… Рано.
Герб Города О.
(психоделическое краеведение)
1.
— Сколько бы Ломоносов ни отрицал, но Русь основали норманны. Факт непреложный, как и то, что предок мой, Хельмут Рыжий Ус, заложил разбойный острог Кличень.
— Кличень? – лениво удивилась императрица. – Занятно.
— И никакой Полый Мiр предкам моим не указ. Придумали чушь… Полая Земля.
Вернер фон Миербах, крепкий на вид, но выживший из ума старик, прибыл в Россию при Анне Иоанновне, и давно путал желаемое с действительностью. Числился Миербах при Академии Наук востоковедом. К его чудачествам во дворце относились снисходительно, посмеиваясь в кулак. Лучшего развлечения для государыни нельзя было и пожелать.
— Додуматься, тоже, Русь – и дикие кочевники скифы! Ай да Ломоносов… Норманны! Истинно они. Порядок и дисциплина. И предок мой тому порукой.
Екатерину Алексеевну знобило. Не то прогулка на лошадях третьего дня – конец мая выдался ветреным, – не то излюбленный пунш со льдом.
— Коли так, придать острогу статус города. – приказала императрица, избалованная абсолютизмом и лестью, но в целом начитанная и при уме.
— С радостью! – оживился член Императорской Академии. – Неувязочка, впрочем…. Серегернъ-озеро осталось, остров остался, но крепости больше нет. Сожгли. Сейчас там слободки. На другом берегу. Осташковские слободки. Вот бы удивился Хельмут Рыжий Ус.
— Придать слободкам статус города! – приказала Екатерина. – Или я не избрана всенародно Измайловским полком!
Караульные при входе звякнули шпорами и восторженно зашевелили усами.
— Секретарь, бери перо. Монаршей волей повелеваю… Дальше сам. Главное, слободки не забудь.
— И герб! Герб надо! – вскричал востоковед.
— Герб? – поскучнела императрица, разговор начинал её тяготить. – Озеро – значит, рыба… Три карася. Не знаю. Три ерша… Художника сюда. Быстро. Рисовать будем. Мне ещё Вольтеру письмо писать.
2.
— Доходы в казну? – отвлеклась Великая от просвещённого абсолютизма.
— Значимые. По десять копеек на целковый.
— Расходы?
— Впечатляющие.
Франсуа Мари Аруэ рисковал остаться без датиций.
— Армия?
— Полная виктория! Ватаги Боязникова разгромлены. Краснослав пал… Мятежный Яик присягнул на верность Вашему Величеству. Не зря генерал-порутчик Суворов голосит петухом. В своём обыкновении. Который день парится в бане и голосит… Прикажете Суворову орден? Слушаюсь!.. А пока – вот. Словно специально заказывали.
Хороший придворный знает, когда, кому и чем угодить. Князь Потоцкий посторонился штыков охраны и распахнул тяжёлые двери.
— Анатомический музеум Карла Либрекина!
Хмурые лакеи вволокли в кабинет застеклённый шкаф и дюжину ящиков поплоше.
— Oh meine Mutter! Was für eine böse Sache! – закричал полоумный профессор. Задыхаясь, выбежал на балкону. – Oh Russland! Unerträglich!*
— Слободки. Осташковские. – представил секретарь. – Не сами, конечно, слободы, но – Серегернъ!.. И даже не столько озеро, но Остров. Остров Хачин. Населённый этими вот. – кивнул Потоцкий в сторону музеума.
– Другие говорят – не озеро, но пруд. Лестница рядом. Что за диспозиция – выясняем… И… Неудобно получается… Старик наш. – шепнул Екатерине на ухо князь. – Ваше величество, решат, что намеренно. Слухи пойдут, обиды… Богата Курляндия Миербахами, и все они при русском дворе.
Екатерина Алексеевна (в девичестве – принцесса Фике), задумалась. Скосила глаз на гвардию. Те стояли незыблемо. Ось Мiра… Валдайская Жердь.
— Медаль профессору! Орден Трёх ершей!.. Всё равно забудет, за что.
— По преданиям, в озере встречается особой породы ил, делающий людей бессмертными! – разливался соловьём Потоцкий. – Ещё. Змей живёт на озере. Гад о семи ногах. Аспид не аспид, коркодил не коркодил… Ерхона Ляровна. Людишек жрёт. Скотину. Коров, лошадей, овец.
— Скотину – зря. Жаль скотину. – пожалела коров государыня. – Генерала Суворова ко мне. И поскорее… И квасу побольше! Граф Суворов любит квас!.. И герб нарисовать! Не забудьте герб!
Три ерша!
* (нем) О, матушка моя! Какая гадость!.. О, Россия! Невыносимо!