На этой неделе мы с верстальщицей газеты «Селигер» Дарьей с удивлением заметили, что май уже подходит к концу. «Недавно же март был» — заметила она. «Да, причем март 2018 года», — пошутил в ответ я.

И сразу же подумал, что в моей шутке прозвучала доля несколько нервирующей правды. Нет ли у вас ощущения, что в последние годы время стало идти как-то слишком быстро? Дни будто стали короче, месяцы пролетают незаметно, а со времён пандемии ковид-19 прошло уже пять лет? В интернете можно увидеть много запросов пользователей на эту тему. Достаточно вбить в поисковике фразу «время стало идти быстрее».

На это вопрос можно было бы дать простой ответ: с возрастом время воспринимается по-другому. Когда человеку три года, год – это треть всей его жизни, а в тридцать – это уже одна десятая. Поэтому кажется, что с возрастом каждые двенадцать месяцев имеют все меньший вес в наших воспоминаниях.

Однако, массово задаваться вопросом об ускорении времени люди стали именно в эпоху всеобъемлющего распространения интернета, а если быть еще точнее – во время и после уже упомянутой пандемии. В этот период появилась масса теорий заговора разной степени общественной опасности, и одной из них стала теория о том, что в сутках теперь стало меньше часов.

Сразу скажу, что эта версия совершенно нежизнеспособна, ведь если бы количество часов сократилось, а цикл дня и ночи остался бы таким же, то это значило бы, что Земля стала вращаться быстрее. Уж такое мы бы точно заметили – потому что на планету обрушились разнообразные катаклизмы.

Наша жизнь во многом состоит из повторяющихся действий и рутины. А память, в свою очередь, устроена так, чтобы сохранять только самое важное – лучшие моменты, а также различные неприятности (последнее лучше запоминается затем, чтобы в будущем таких моментов избежать). С приходом в нашу жизнь интернета и соцсетей информационный поток возрос многократно, и это тоже отразилось на нашей памяти. Здесь снова заметны последствия пандемии – люди стали меньше выходить на улицу, работать и учиться удалённо, и самое главное – потреблять новости в огромных количествах, причем по большей части негативные. Во всяком случае, у меня привычка к тревожному просмотру новостной ленты появилось именно тогда. Для этого даже изобрели специальный термин – «думскроллинг».

Потом произошло еще одно глобальное потрясение – начался вооружённый конфликт. Информационный поток захлестнул всех нас с новой силой, а причин для радости стало ещё меньше. Таким образом, в нашей жизни за последние пять лет было сразу два периода, мягко говоря, с нестандартными обстоятельствами.

Нейробиолог Нина Рухани провела исследования памяти более 1000 респондентов. Им предлагалось вспомнить самые яркие события времен пандемии, а потом попытаться определить, сколько времени прошло между ними. В результате исследования выяснилось, что для подавляющего большинства испытуемых эти события показались более близкими друг к другу по времени, чем на самом деле. Хотя в моменте дни, часы и минуты, наоборот, казалось, тянутся невыносимо долго. И все из-за каждодневной
рутины и однообразия.

К тому же оказалось, что люди в плохом настроении и с признаками стресса и депрессии запоминают больше информации, но качество этих воспоминаний ниже, чем у нормы. Они сливаются в однородный серый поток.

Чтобы бороться с этим эффектом, стоит задуматься о смене обстановки. Пойти гулять в новое место, съездить в незнакомый город, хотя бы посмотреть новый фильм или начать читать новую книгу. А может быть даже, чем чёрт не шутит, покинуть зону комфорта, познакомиться с новыми людьми, освоить новый вид творчества, или даже сменить род деятельности.

Евгений Крылов