Надо бы прополоть малинник. Дожди залили огород. В малиннике — колонии улиток, жабы чувствуют себя как дома — им там сыро и комфортно. А мне спать хочется, уже вторую ночь подряд сплю по три часа. Интересно, а сколько сегодня мне отведено на сон?
Третий вечер начинаю путь до автозаправки от кладбища, возле которого хорошо думается о вечном. Позавчера остановился возле остановки напротив погоста, простоял полтора часа и радовался такому короткому путешествию за живительной жидкостью для любимой «Ладушки». Вчера простоял два с половиной часа, дома был в двенадцать ночи, можно было и поспать подольше, но через три часа проснулся. Нервы, наверное. Что ждёт меня сегодня?
Стою уже два часа, только в этот раз остановка в конце очереди оказалась далеко за пределами кладбища. Будем ждать. Скоро дочка привезёт погостить внуков, мы с ними — по грибы да ягоды, на озеро. С тремя — лучше на машине. Давно моих дорогих малышей не видел.
В раздумьях полетает ещё час. Кто-то не выдерживает, сначала одна машина покидает место в очереди, мы продвигаемся, потом другая — на радость автоавантюристам, бросившимся в сомнительное предприятие по добыче топлива. Не все уверены, что хватит бензина, но стоять будут. И я стою.
Что за наглец нырнул сразу на территорию автозаправки, минуя огромный хвост очереди? Неужели в такой напряжённой ситуации он сможет заправиться, не получив по физиономии? Дочь писала, что у них уже и до драки дело доходило на заправках.
Господи, а это что за звук, устрашающе знакомый? Люди выскакивают из машин, сморят в небо. И я вылезу, можно, если что, на кладбище затихориться, всё лучше, чем остаться в железной могиле. В небе пролетает вертолёт. На него с интересом смотрит полуторогодовалая девочка у папы на руках, и двое мальчишек, выскочивших из машины. Им неведом страх, но очень интересно.
Вертолёт улетает. Выдохнув, садимся в машины. Чуть продвинулись и опять затор. Стоим почти полчаса, люди опять выходят, нервничают. Кто-то сообщает что у операторов — пересменка. Время 12 ночи. Стоим, ждём, когда, наконец, будет виден свет в конце тоннеля.
Уже на территории автозаправки кто-то вновь замечает в небе светящуюся точку, но сил выйти из машины у меня уже нет. Время — два часа ночи, «в пути» за топливом — четыре часа. И вопрос «Сколько мне сегодня удастся поспать?» уже не стоит. Назревает вопрос «Удастся ли сегодня вообще прилечь перед работой, на которую мне вставать в пять утра?»
На территории заправки народ оживает. Со всех сторон слышны реплики: «Я сюда каждый вечер — как на работу. Мне большую семью по детским садам, школьным лагерям, в танцевальный, рисовальный, на дачу развозить. Что мне эти 20 литров? Нужен запас обязательно». «А мне жену в Тверь в больницу везти, тоже стою с канистрами. Кстати, чего это так долго у колонки?» «Да там сразу шесть канистр заправляют двадцатилитровых». «В смысле?» «А что, хорошо иметь своих людей на заправке!» «Понятно, что блатные есть везде. Но хотя бы так демонстративно не показывали своё особое положение».
Сижу, жду. Время — два часа сорок минут нового дня. Наконец подходит моя очередь и снова — компашка с канистрами. Я не молодой уже, закатить скандал и выяснить, на каком основании молодым людям отпускают сверх положенного, сил и нервов не хватит.
А рядом — другая картина. Молодые люди и особо активная среди них девица толкают, видавшую виды «семёрку» с пустым бензобаком. Как только прибыли к колонке, врубили музыку, пританцовывают, смеются. Ну что скажешь — молодость! Им ведь всё равно, где время проводить — на природе или на заправке. Главное — они вместе и счастливы.
Господи, неужели заправился? На часах — три ночи. Свой лимит на сутки уже выбрал, хотя приехал за бензином накануне, а уезжаю на другой день. Зато встретил рассвет практически на кладбище. Как сказала бы внучка: «Дедушка, это так романтично»! Свои двадцать литров я получил, а вот получат ли те, кто стоит до сих пор на обочине трассы, ведь конца и края очереди не видать?
Придя домой, понимаю, что не стоит ложиться спать — осталось всего полтора часа до работы. Беру филворд, чтобы скоротать время. И что это? Шутка такая, что ли? Первое слово, что определяю среди мешанины букв — нет не бензин, это было бы слишком нарочито, канистра! Всё, хватит с меня! Всё же полтора часа у меня есть. Спать!
Аркадий Петрович,
автолюбитель с сорокалетним стажем