Он создал образ Истока

Опубликовано 13 Апр 2012. Автор:

Среди многих открыток с дарственной надписью от известных людей мне особенно дорога та, где изображен на фото домик на истоке Волги. Ее мне на память подписал 27 июля 2001 года автор проекта этого домика — Гусев Александр Васильевич, наш славный земляк. Светлая и вечная ему память! И захотелось мне опять прочитать в своих записях о встрече с этим удивительным человеком…
Собирая сведения о старце Георгии Кулатовском у людей, преимущественно пожилого возраста, я решила сходить и к Александру Васильевичу Гусеву, узнав, что он родился в дер. Кулатово (13 апреля 1922) не расскажет ли и он что-либо о хорошо известном в свое время юродивом по прозвищу Егорушка.
5 июля 2003 года я пришла в дом 14а, по переулку имени Любы Богомоловой, где жил Александр Васильевич.
И опять этот замечательный человек встретил меня очень приветливо. Узнав о цели моего прихода, он сразу же сказал с довольной улыбкой: «Я давно уже думал о том, почему никто до сих пор не написал о Егорушке Кулатовском. Вот и на днях мысли были о том же. Я уж хотел и в редакцию позвонить, а тут и вы как раз по этому делу пришли». Я сказала, что материал об этом человеке собираю для сохранения памяти о нем, но не знаю, какой результат получится от моих встреч с разными людьми, ведь они, в основном, говорят об отдельных эпизодах из жизни Егорушки одно и то же. Возможно, в их рассказах действительность переплетается с вымыслом, но все равно, я свои записи все же хочу отдать в редакцию, они все по-своему интересны (как и те люди, с которыми я встречаюсь); к тому же легенды на пустом месте не рождаются.
А беседовала о старце Георгии с серьезными, самостоятельными людьми».
Александр Васильевич одобрил мое решение и добавил:
— Обязательно отдайте свою работу в печать, — память о Егорушке должна сохраняться. Вот только и я-то мало чем могу помочь вам, — тогда был мальчишкой лет десяти, с ребятами играл, а на Егора и внимания даже не обращал. А к нему много людей отовсюду приходило. Он умел предсказывать, — вот это только и сохранялось в моей памяти. Когда я подрос, то запомнил несколько рассказов моего отца об этом человеке, который заранее знал о разных событиях и все они потом сбывались. Отец рассказал, как в одно особенно жаркое лето Егор старался предупредить людей, чтобы они были особенно аккуратными в обращении с огнем. Он несколько раз иносказательно, с явной тревогой и волнением говорил о том, что «скоро красный петух может взлететь в одной деревне, перелететь через все Кулатово и опуститься лишь в начале Старого Сига». Народ тогда не обратил серьезного внимания на эти слова Егора. И лишь когда очень большой пожар уничтожил много домов, которому помогал и поднявшийся сильный ветер, разносящий на большое расстояние угли и даже горящие головни, — люди и поняли смысл Егоровых слов. И утихомирился этот пожар только в начале деревни Старый Сиг…
А перед уходом моего отца на гражданскую войну, сказал ему, что он вернется домой через два года, но со многими «отметинами». Отец, действительно, вернулся через такой срок, но весь в каких-то желваках, — то ли от простуды, то ли еще от чего, а может, они и на нервной почве возникли. Хотя и нескоро, но от них все же удалось избавиться, — главное же в том, что отец живым домой вернулся! К Егорию он не раз обращался с разными житейскими вопросами. Отец-то мой был на все руки мастер! Особенно хорошо он делал красные кирпичи, которые и каменщики использовали для постройки домов, и печники для кладки печей.
Отец говорил, что для постройки кирпичного дома надо очень много кирпичей, иногда до 25 тысяч штук. Делал их отец прямо в поле, с восточной стороны Кулатова. Заготовленную глину он долго и старательно месил, затем формировал кирпичи, сушил и обжигал их.
Мне тогда лет пять –шесть было, я частенько к отцу в поле прибегал, — мне нравилось смотреть на его работу. А иногда я ему и глину размешивать помогал. Отец сам построил в Кулатове краснокирпичный дом, в котором мы стали жить всей семьей, отдельно от родственников, с которыми жили до этого вместе в деревянном доме. Во время НЭП многих людей раскулачили, жить стало трудно и мы перебрались в Осташков.
Незаметно, Александр Васильевич увлекся воспоминаниями о своей жизни, рассказал и несколько забавных случаев о своем детстве и юности. Рассказал с улыбкой о том, как с мальчишками лазили в чужие огороды за яблоками, хотя и свои яблони были; о том, как горох на поле воровали, как сторож за ними гнался не один раз с крапивой в руках. Я тоже невольно улыбалась, слушая эти и другие его рассказы. Александр Васильевич не для газеты говорил об этом, но мне захотелось некоторые эпизоды из его жизни записать. Человек-то этот незаурядный. Думаю, что мои эти записи будут интересны для читателей газеты, особенно для тех, кто знал Александра Васильевича лично.
Далее Гусев рассказал и о том, что с ранних лет любил рисовать, даже хотел поступать в художественную студию имени Грекова, но не получилось… Очень любил он и музыку. Особенно ему хотелось научиться играть на гармони. Сначала же ему отец купил в Шилове балалайку, но его привлекала именно гармошка. Потом купили ему и «хромку» — она была подешевле.
— Стал я на ней учиться играть, а потом у меня появилась и другая, получше «хромки». Играю я однажды на ней во дворе, а проходящий мимо дома военный послушал мою игру, да и предложил мне поехать в Бараново в качестве баяниста. Было мне тогда к восемнадцати годам, дело перед армией, все-таки сколько-нибудь подзаработаю, да и играть люблю. Два месяца в Баранове прожил. Игра моя нравилась. Потом в армию взяли, а в 41-м и война началась.
Более шести лет пришлось мне служить. Много всего пережил, как и другие наши люди, — обо всем не расскажешь… Не забывал я свое любимое увлечение и после войны. Во многих осташковских учреждениях работал баянистом: и в театре кожзавода, и на турбазах, и по Селигеру на пароходах плавал с передвижными концертами, и в других городах бывал на смотрах художественной самодеятельности. Не раз призы и грамоты получал за свою игру. И в Доме пионеров я баянистом работал.
Я сказала, что это-то и я помню. Сама, будучи в пионерском возрасте, принимала участие в танцевальном, хоровом и драматическом кружках, и что от его игры до сих пор осталось очень хорошее впечатление. Мы, дети, любили Александра Васильевича…
Он продолжал: — Поехали мы однажды с концертом на пароходе, вроде в Полново, а я во время рейса стал играть на баяне то одну песню, то другую. И тут ко мне подошел человек кавказкой национальности и спросил, умею ли я играть лезгинку. Не отвечая на вопрос, я тут же заиграл этот танец. И человек, не удержавшись на месте, пустился в пляс. Он очень зажигательно, с большим темпераментом исполнял этот свой национальный танец, чудесную лезгинку под аплодисменты пассажиров.
Рассказывая это, Александр Васильевич тепло улыбается:
— А потом кавказец долго благодарил меня: «Ай, дарагой! Цены тебе нет! Родину ты мне напомнил! Спасибо тебе огромное!» — Мне баян много радости для души давал – сказал Гусев.
Спросила я потом у моего собеседника и о Семене Арсеньевиче Лебедеве, замечательном плотнике (отце Анны Кожевниковой – Лебедевой; этот человек когда-то жил в Кулатове рядом с Егором – провидцем). Гусев сказал, что Лебедев был в числе четверки плотников, построивших в 1957 году деревянный домик на истоке Волги по проекту же Александра Васильевича.
— Помимо Лебедева, было еще 3 человека: Крылов, по прозвищу «Трубка» (курил часто из трубки), потом еще один человек и Иванов Веня – бригадир. Кроме этих плотников, там были и жестянщик, и механик, я тоже принимал участие, — купол сам делал, а крест на верху его мне не разрешили поставить тогдашние местные власти. По прошествии многих лет вместо этого домика поставили новый, но точно такой же, однако уже с крестом наверху. А в третий раз при постройке домика, (по этому же моему проекту) были немного изменены боковые грани, а внутри его поместили икону Спасителя. Был сделан и добротный, длинный мост с перилами. Второй и в третий раз уже другие люди над этим работали.
— Александр Васильевич, вспомните еще что-нибудь о Егорушке.
Немного подумав, он сказал, что Егор особенно любил ходить к роднику, а так же на озеро Сиг и в лес.
— А родник и озеро в одном направлении?
— «Нет, родник находится по дороге к Зехнову, в Черном Логу. Черным же его называют из-за грунта на дне, который имеет очень темный цвет, и вода на внешний вид кажется тоже черной, но на самом деле, она чистая и прозрачная… А к озеру Сиг от Кулатова, — насыпной курган. Он искусственный, его люди создали специально. Когда там потом делали раскопки, то находили и большие глиняные горшки с зерном, и другие предметы, которые местные жители прятали там во время раскулачивания. Кстати, горшки-то тогда делали из глины очень прочными, разных размеров. В деревенских семьях использовали также глиняную посуду разного размера и формы, а самую большую — для замешивания теста, так называемые «растворники». Теперь таких не делают, к сожалению…
О внешности Егорушки Гусев сказал, что он был узкоплечим, худощавым, жил в трудных условиях, постоянно молился. Люди его уважали. Зимой Егор носил овчинный старенький полушубок и такую же высокую теплую шапку конусообразной формы, но не заостренную сверху (она больше напоминала монашескую). В отношении роста Егорушки Александр Васильевич сказал: «Рост у него был, как бы вам сказать поточнее… Ну как у меня».
Я невольно улыбнулась:
— Значит, хороший рост у него был.
Он посоветовал мне поговорить о Егоре с сыном Ефима Андреевича Агафонова с которым дружил когда-то Егорушка Кулатовский, с Григорием Ефимовичем; жил тот то ли на улице Тарасова в нашем Осташкове, то ли недалеко от больницы. «Он еще жив?» — обрадовалась я. «Могу назвать и номер его домашнего телефона».
— Огромное вам спасибо, Александр Васильевич. По этому номеру я найду и адрес его.
Александр Васильевич Гусев долго переживал потерю своей жены, Юлии Христиановны, тоже очень душевного человека. Иногда приезжают к нему дети и внуки, но большею частью, ему приходится жить одному, — хорошо, что хотя собака по кличке Дунай скрашивает его одиночество, — она очень умная, понятливая, но и ей уже много лет.
Александр Васильевич спросил, не надо ли мне вишневых листьев для засолки огурцов или для добавки в варенья для аромата, — у него под окнами несколько вишневых деревьев растет, но я отказалась, поблагодарив его от души.
Пора мне и уходить… Пожелав друг другу здоровья, мы разошлись по своим делам. Хозяин в огород к сарайчику пошел, где что-то мастерил до моего прихода, а я – к автобусной остановке, вспоминая наш разговор.
***
18 апреля 2005 года Александра Васильевича Гусева не стало.
Могила его рядом с его женой Юлией Христиановной и ее родственницей.
Когда бываю на старом кладбище возле могилок моей матери и двух братьев, то стараюсь навестить место захоронения Гусевых, желая им Царствия Небесного. Также в храме поминаю Александра Васильевича. Его забыть невозможно, — этот замечательный, удивительно скромный человек навсегда прославил наш Селигерский край!
Александр Васильевич Гусев родился в д. Кулатово Осташковского уезда Тверской губернии.
В 1940 г. поступил на Рабфак, в 1947-1949 гг. обучался в Осташковском механическом техникуме.
Участник Великой Отечественной войны. Воевал под Москвой, в Белоруссии, Польше, участвовал в Берлинской наступательной операции.
С 1950 по 1986 гг. работал на Осташковском кожевенном заводе конструктором, старшим инженером-конструктором, с 1984 г. заместителем начальника конструкторского бюро.
Автор проектов поликлиники и плавательного бассейна кожзавода. В 1957 г. создал проект часовни над истоком Волги.
Награжден орденом Великой Отечественной войны II степени, двумя орденами Красной Звезды, медалями.
За плодотворную трудовую деятельность, большой вклад в сохранение и развитие культурной жизни края, его традиций А. В. Гусеву присвоено звание Почетного гражданина г. Осташкова.

Людмила Дмитриевна Александрова

Оставить отзыв

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.