Пусть на наших вечерах прозвучит их музыка

Опубликовано 24 Июн 2016. Автор:

Бывая на ежегодных осташковских фестивалях «Музыкальные вечера на Селигере», я каждый год ожидаю встречи с музыкой композиторов, связанных жизнью и творчеством с Селигерским краем. Их сочинения внесли огромный вклад в культуру России. Среди них были композиторы, получившие у музыкантов-профессионалов и любителей музыки звание великих. Они были и педагогами-профессорами, передававшие знания ученикам, талантливым музыкантам, чьи имена также прославили Россию. Творчеству этих композиторов посвящены музыковедческие и биографические работы, а ноты их произведений вышли многочисленными тиражами. Лучшие музыкальные коллективы и виртуозы фортепианной игры всего мира включают в свои программы сочинения этих композиторов. Но пока они не звучали под сводами притвора Воскресенского храма г. Осташкова. Надеюсь, что статья подвигнет организаторов фестиваля на создание целого концерта или исполнение отдельных произведений этих музыкантов.

Первым среди композиторов следует назвать человека, памятник которого установлен на бывшей Карусельной (сейчас Театральной) площади Санкт-Петербурга, рядом с консерваторией его имени. Это – Николай Андреевич Римский-Корсаков (1844-1908). Старший сын композитора Михаил стал знаменитым энтомологом. На протяжении ряда лет он изучал фауну Селигера на Бородинской базе, находившейся между деревнями Бараново и Неприе. Сохранился групповой снимок сотрудников станции в день юбилейной даты её основания (1908 — 1917) на Селигере — 9 июля. Говорят, что на создание знаменитого «полёта шмеля» великого музыканта, завершающего третий акт оперы «Сказка о царе Салтане», послужила звуковая запись полёта шмеля, сделанная сыном. Рассказы сына Михаила и друга композитора Ильи Фёдоровича Тюменева (1855 – 1927) о красотах нашего озера были близки и понятны его музыкальной эстетике. Ему, получившему образование в морском кадетском корпусе, влюблённому в моря и озёра, впервые удалось передать в музыке настроение водной стихии, её цветовые оттенки. Недаром современники называли его музыкальным маринистом и сказочником.
Следующее имя в ряду великих музыкантов – имя потомственного осташа Александра Николаевича Скрябина (1871/1872 — 1915). Его прапрадед, записанный в купеческое сословие, Михаил Ильич Щетинин покинул Осташков в конце 18 века в 50-летнем возрасте, чтобы живописать на Императорском Фарфоровом заводе Санкт-Петербурга. Фамилия Щетининых, осташковских художников, была знаменита в городе. Так в 1872 году иконы для иконостаса Успенской церкви Никола Рожка писал Пётр Щетинин. Но прославили эту фамилию потомки Михаила Ильича Щетинина – художественный фарфор, расписанный их руками, удостоен различных наград на выставках, а лучшие образцы сохранены в Эрмитажной экспозиции. Брат Любови Петровны Щетининой, матери композитора, стал живописцем и академиком, создавший портрет сестры, который висел в кабинете Александра Николаевича.
Но не только художники Щетинины были известны в Осташкове. И.Токмаков поместил портрет гласного Городской Думы Ивана Фёдоровича Щетинина на странице своей книги об Осташкове. Несомненны фамильные черты этих двух портретов. Необычайные музыкальные способности Скрябин получил от своей матери, великолепной пианистки. Её игрой восхищались многие музыканты и слушатели.
Ранняя смерть матери наложила трагический отпечаток на жизнь маленького Саши. Его уникальный дар довелось развить сестре отца, заменившей мать будущему композитору. Диапазон новаторских музыкальных произведений зрелого композитора и пианиста необычайно широк. Для воплощения многочисленных идей он изобрёл выразительный, яркий и образный язык. Являясь, вслед за Римским-Корсаковым отцом светомузыки он открыл новые горизонты в музыкальном сочинительстве и исполнительском мастерстве. Его ранняя смерть была воспринята современниками, как большое разочарование и трагедию, подобную потере для России Александра Сергеевича Пушкина.
В конце 30-х годов прошлого столетия на западный берег Селигера стали приезжать на летний отдых музыканты, оставившие яркий след в культурной жизни страны. К ним следует отнести старейшего профессора Санкт-Петербурской консерватории, у которого учились Игорь Стравинский и Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Грек по национальности, Василий Павлович Калафати (1869 – 1942) был замечательным преподавателем, композитором и пианистом. Симфоническая поэма Калафати «Легенда» была премирована на международном конкурсе в Вене, посвящённом 100-летию со дня смерти Франца Шуберта. Когда на Селигере у него спросили, кого из его учеников он мог выделить, как самых способных, он назвал имя никому не известного музыканта. «А как же Стравинский?»,- с удивлением спрашивали слушатели. «Он плохо занимался. Никак не мог совладать с голосоведением», — отвечал маститый педагог. На наших музыкальных фестивальных вечерах могло бы прозвучать произведение композитора для двух мужских голосов в сопровождение фортепиано. Умер Василий Павлович в блокадном Ленинграде в январе 1942 года.
Юрий Владимирович Кочуров (1907 – 1952), прошедший класс композиции в ленинградской консерватории у Владимира Владимировича Щербачёва, пригласил В.П.Калафати отдохнуть на Селигере. Сам же Ю.В.Кочуров с женой и дочерью приезжали летом в деревни Неприе и Бараново. Юрий Владимирович был артистичен не только внешне, артистизм явно ощущался в его произведениях. Многие музыканты отдавали должное таланту Кочурова. Б.В.Асафьев писал: «Кочуров – большой, несомненный талант, одновременно самоуглублённый, и страстно, по-ораторски пафосный… Но едва ли не во всём… слышится пламенный яркий художник, внутренне сосредоточенный и с глубоко эстетическим постижением искусства». С подобной оценкой музыки Юрия Владимировича был согласен профессор и коллега Кочурова Дмитрий Алексеевич Толстой. «Оглядываясь в прошлое, вспоминая музыку Кочурова, могу смело заявить, что многое из неё не умерло со временем, что она достойна жить и бытовать в практике людей… Очень люблю романс Кочурова «Недавно обольщён прелестным сновиденьем…» из пушкинского цикла. Этот романс, по-моему, поднимается до подлинно классической высоты. Истинным вдохновением дышит также Адажио соль-мажор Кочурова для фортепиано».
С Дмитрием Алексеевичем Толстым и его семьёй я познакомился более 50 лет тому назад на Селигере в деревне Заречье. Конечно, в музыкальном мире нет композитора, для которого Селигер имел бы такое значение, как для Д.А.Толстого. В 1935 году, после разрыва отца с матерью, семья оказалась на Селигере в деревне Неприе по настоянию друзей Качаловых. Природа, озёрные просторы, селигерские закаты постепенно восстанавливали душевное равновесие Натальи Васильевны Крандиевской-Толстой. Было решено строить дом на Селигере. Местом строительства, по общему решению, был выбран высокий берег в сосновом лесу рядом с красивым селигерским фиордом Хотиньей, неподалёку от деревни Заречье. В 1939 году семья въехала в новый дом. Для юного Мити Толстого, младшего сына Крандиевской и А.Н.Толстого, рано проявившего музыкальные способности, выбор дальнейшего пути в жизни был очевиден. Он начал брать уроки пианизма у крупного музыканта, профессора и декана фортепианного факультета Ленинградской консерватории, Александра Даниловича Каменского (1900 -1952), который вместе с женой, музыковедом и педагогом Александрой Дмитриевной Бушен (1894 -1991)также проводил лето в новом селигерском доме Крандиевской-Толстой.
После окончания музыкальной школы Митя Толстой в 1940 году поступает в консерваторию сразу на два факультета: композиторский и фортепианный.
Играй, мой сын, все были молоды,
И ты, как я, утраты встретишь,
И на бесчисленные доводы,
Страданью музыкой ответишь.
Такими строчками напутствовала своего сына большой поэт Наталья Крандиевская. Страданья не заставили себя ждать. Началась Великая Отечественная война и семья оказалась в блокадном Ленинграде.
Я не покину город мой,
Венчанный трауром и славой,
Здесь каждый камень мостовой,
Свидетель жизни величавой.
Некоторые музыканты успели покинуть Ленинград до блокады, но многие сознательно остались в нём. Среди них Дмитрий Дмитриевич Шостакович, Юрий Владимирович Кочуров, Василий Павлович Калафати. В разговоре с Митей Толстым, Д.Д.Шостакович сказал, что больше всего он боится, если в его дом попадёт зажигательная бомба и сгорят его рояли. Огонь войны не пощадил дом Натальи Васильевны на Селигере. Когда из Заречья пришло сообщение об этом, она сказала равнодушно: «Сожгли, ну и что ж, разве до этого сейчас?!».
Мамины стихи, которые сын любил с детства, воспитывали его духовно и формировали мироощущение будущего композитора. В семидесятые годы он напишет цикл романсов на эти стихи. Некоторые из них прозвучали на концерте в Большом театре, посвящённом 100-летию со дня рождения Алексея Николаевича Толстого. После прорыва блокады возобновились занятия в консерватории. К этому времени Митей Толстым были написаны романсы на стихи Пушкина, соната, квартет и дуэт «Зимняя дорога». Все они были показаны на прослушивании в Союзе композиторов, получили одобрение маститых коллег и в сентябре 1944 года Дмитрий Толстой был принят в Союз. Романсы исполнял ещё один житель деревни Бараново, непревзойденный исполнитель ролей Онегина и Жермона на Мариинской сцене, баритон Валентин Львович Легков.
Высочайшая культура, огромная работоспособность, эрудиция и образованность выдвинули Дмитрия Алексеевича в ряды крупнейших музыкальных деятелей. Им были написаны 5 опер, 2 балета, кантата «Поэма о Ленинграде», 5 струнных квартетов, 24 сонаты для фортепиано и вокальные произведения для голоса и фортепиано на стихи Пушкина, Заболоцкого, Тютчева и Крандиевской. Любителям кино и театра запомнилась его музыка к кинофильмам «Дон Сезар де Базан» и «Чужая беда», а также к спектаклям Акимовского театра Комедии.
Писательскому перу Д.А.Толстого принадлежат две интереснейшие работы «Прогулки отечественных перипатетиков» и воспоминания «Для чего всё это было». Крупное музыковедческое исследование «Музыка и время», написанное под влиянием революционных идей астронома и друга композитора, Николая Александровича Козырева, также отдыхавшего на довоенном Селигере, ещё потребует осмысления будущим поколениям музыкантов.
Профессор консерватории, заслуженный деятель искусств, Дмитрий Алексеевич Толстой скончался 14 августа 2003 года в Санкт-Петербурге и похоронен рядом с матерью на Серафимовском кладбище.
24 апреля 2016 года информационные издания сообщили о смерти старейшей актрисы московского театра Сатиры, народной артистки Нины Николаевны Архиповой – первой жены композитора Александра Александровича Голубенцева. В 1936 году Александр Александрович пришёл из Москвы на Селигер на собственной яхте и стал знаменитым среди отдыхающих в деревне Неприе, спасая, вместе с Г.С.Улановой, тонущую в озере балерину Татьяну Михайловну Вечеслову. На протяжении десятилетий он заведовал музыкальной частью различных московских театров, в том числе и Театра имени Евгения Вахтангова. Им была написана музыка к сотням спектаклей московских театров, нескольким кинофильмам, среди которых, «Человек в футляре», «Укрощение строптивой» и «Кубинская новелла». Голубенцев автор оперы «Бабье лето», музыкальной комедии «Любовь мушкетера» и романсов на стихи Пушкина, Ахматовой, Есенина и других поэтов.
Завершает список селигерских музыкантов выдающийся композитор и профессор ленинградской консерватории Вадим Николаевич Салманов (1912-1978). Будучи на встрече Крестного Волжского хода 2016 года в Рожке, мне была передана книга, оставленная в майские праздничные дни сыном композитора, рассказывающая о представителях рода фон Фрикенов, родственником которых был Салманов. Конечно, фамилия композитора мне была знакома, сводный брат жены, учился у Салманова на композиторском факультете ленинградской консерватории. Но то, что Вадим Николаевич отдыхал в 1939-1940 гг. в деревне Бараново стало для меня открытием. Новостью стало и то, что шутливое венчание Вадима и, влюблённой в него юной Светланы Фениной, в закрытой для богослужения Успенской церкви Никола Рожка, в 1947 году завершится настоящим бракосочетанием в Ленинграде.
Непростым оказался путь Вадима Николаевича к музыкальным вершинам. Только в 24 года он поступил в консерваторию, окончив с отличием класс сочинений у М.Гнесина и инструментовки у М.Штейнберга. Его композиторский талант был замечен, и Салманова рекомендовали в аспирантуру. Д.Д.Шостакович в отзыве написал: «Тов. Салманов Вадим Николаевич обладает выдающимся композиторским дарованием. Его произведения обнаруживают большой вкус, яркую изобретательность, оригинальность и свежесть языка. Тов. Салманову В.Н., для дальнейшего роста и совершенствования необходимо быть аспирантом Ленинградской ордена Ленина Гос. Консерватории».
Очень скоро творческий портфель композитора стали наполнять музыкальные произведения различных жанров. Среди них три струнных квартета, два трио, симфоническая картина «Лес», две симфонии, оратория-поэма «Двенадцать» на стихи А.Блока, любимого поэта композитора. Постепенно вырисовывается индивидуальный стиль художника, его эстетическое кредо. Обобщая искания музыкантов прошедших лет, он создаёт ряд произведений с использованием серийной техники.
С середины шестидесятых годов композитор обращается к истокам, создавая мелодии проникнутые народной песенностью. Создаются хоровые концерты «Лебёдушка» и «Добрый молодец» и четвёртая симфония. В последние годы жизни народный артист Салманов пишет цикл романсов на стихи Николая Рубцова. В них явно слышатся призывы человека к единению с природой и философские размышления о жизни.
Не вызывает сомнения, что на творчество композиторов летние дни, проведённые в селигерских деревнях, оказали большое влияние, а воспоминания о том времени наполняли произведения авторов радостью, величием и покоем. И пусть на наших фестивальных вечерах прозвучит их музыка!

Лев Рыбаков

Оставить отзыв

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.